Грузовые Автошины ООО ПОШК - кама 185 75 r16c. Кама EURO LCV-520 R16C 185/75. ff418c57
 

Главная Биография Фотоальбом Библиография X-files
"Жизнь - это любовь"
Т.Драйзер
Слово Драйзеру

Теодор Драйзер
"Я обнаруживаю подлинную американскую трагедию"
статья



Это произошло в 1892 году, в то время, когда я, приступив к работе репортера, впервые обратил внимание на преступления особого характера в США. Причина их заключалась в том, что едва ли не каждый молодой человек был одержим мечтой добиться успеха и престижа как в материальном, так и в общественном плане. Он стремился не просто достичь благосостояния и осчастливить, своих близких, но обрести богатство, которое давало бы влияние, превосходство в социальном плане и даже приобщение к власть имущим. Все это поразило меня как некое отклонение от нормы, ибо демократия по-христиански, как учит нас церковь, основывается на братской любви. Разумеется, в бытность школьником мне доводилось слышать немало историй о патриотах, которые беззаветно жертвовали собой во имя родины. Они сражались и умирали в борьбе против неравенства за свободу, за право каждого человека на жизнь, счастье. Однако спустя несколько лет, когда я сам пытался утвердиться в жизни в материальном плане, мне стало очевидно, что в окружающем мире коренятся противоречия, на которые невозможно смотреть сквозь пальцы. Большинство людей отнюдь не были ни патриотами, ни поборниками свободы, ни просто носителями благородных помыслов. Жизнь была борьбой за существование, и борьба эта отличалась жестокостью. Справедливости ради следует заметить, что функционировала так называемая общественная система, которая под контролем закона должна была обеспечить хотя бы в малой степени порядок и справедливость. Но на деле все обстояло иначе. В каждом городе, большом или малом, господствовали люди, обладавшие богатством, притесняя тех, кто был победнее. Богатые контролировали все отрасли производства, диктовали рабские условия труда и нищенскую плату. Они не без самодовольства демонстрировали свое богатство на только что освоенных землях перед лицом бедности и нужды, выпавших на долю тех, кто не только не уклонялся от работы, но, наоборот, страстно желал трудиться и практически на любых условиях.

Я был свидетелем того, как создавались в Америке большие состояния. Владельцы этих состояний сформировали паразитический класс: нью-йоркские четыре сотни, рабовладельческая аристократия Юга и те, кто им следовал в других штатах. Этот класс, по моим наблюдениям, представляли люди, которых не интересовал ни труд, ни государственные дела, ни интеллектуальные проблемы в какой-либо форме; но их интересовали лишь праздность и богатство, фанфары и демонстрация роскоши — при полном пренебрежении к рабочим, которых обездолили, и к интересам страны в целом. Я наблюдал, как подобные привилегии присваивались и теми, кто, не обладая наследством, обладал энергией и честолюбием, проявлявшимся во всех жизненных сферах. В результате в период с 1875 по 1900 год это явление приобрело характер национального безумия, которое привело к первой мировой войне 1914—1918 годов, и достигло высшей точки во время финансового краха 1929 года. На протяжении всего этого периода, по-моему, мало кто из американцев был одержим мечтой стать выдающимся ученым, исследователем, геологом, философом или благодетелем рода человеческого в какой бы то ни было форме. Человек мог посвятить себя работе врача, адвоката, ростовщика, изобретателя, а возможно, ученого, но его не покидала настойчивая мысль, как, впрочем, и всех ему подобных, что для быстрого продвижения необходимы деньги. И один из самых надежных способов получить их — жениться на девушке с приданым, вместо того чтобы совершенствоваться в своей специальности и зарабатывать честным путем.

Так возникла охота за приданым. Она стала для американцев навязчивой идеей.

Имеют место факты убийства девушки честолюбивым молодым человеком. Но известно немало случаев, когда людей лишают жизни ради денег. Дело Альберта Т. Патрика в Нью-Йорке - это дело об убийстве коварным поверенным богатого старого клиента. Т. Патрик был приговорен к пожизненному заключению. Вот случай, который произошел в семье миллионера Суопа из Канзас-Сити. Его зятя-врача обвинили в том, что он причастен не только к заболеванию Суопа, но и к его смерти, также к смерти нескольких наследников миллионера. Доктор был в конечном счете оправдан, но в свидетельских показаниях обрисовывалась удручающая картина раболепия многих американцев перед золотым тельцом.

В следующем случае речь идет о близких отношениях честолюбивого молодого человека с бедной девушкой; в начале его карьеры она вполне отвечала его представлениям и в личном плане, и в плане ее социального положения. Но проходит время, юноша, естественно, набирается определенного опыта, и тут появляется особа более привлекательная, с деньгами и положением. Он быстро приходит к выводу, что с его первой возлюбленной следует порвать. Но это сделать не всегда легко - и в результате совершается преступление. Обычным препятствием оказывается беременность бывшей возлюбленной, ее искренняя любовь к юноше и желание его удержать. Ее стремление удержать (ее упорство) обыватели, вероятно, сочли бы разумным, люди более дальновидные расценили бы как бессмысленное, как стремление удержать то, что удержать невозможно.

Убийства при подобных обстоятельствах случались довольно часто в мое время, и я нередко сталкивался с ними в бытность свою репортером. Один из наиболее трагических эпизодов произошел в 1894 году, когда я впервые приехал в Нью-Йорк. Это была действительно страшная история Карлейля Хар-риса, студента-медика, интерна одной из крупнейших клиник Нью-Йорка, соблазнившего девушку, которая была гораздо беднее его. И стоило ему сойтись с ней, как дьявольская или какая-то иная сверхъестественная сила, таящаяся в нашей жизни, заставила Карлейля встретить обаятельную девушку с более высоким, чем его, общественным положением, к тому же богатую и красивую. Чтобы избавиться от своей первой пассии, Карлейль дал ей несколько пакетиков порошка, четыре из которых содержали смертельную дозу яда. Один из них возымел действие.

И вот результат: расследование, суд и смертный приговор. Мне довелось познакомиться с матерью Карлейля, доброй и любящей женщиной, но уж чересчур решительной и властной. Бедная вдова, она мечтала, что ее сын станет состоятельным человеком, добьется успеха на общественном и на профессиональном поприще. Она говорила, что ей хотелось увидеть его знаменитым, женатым на богатой наследнице. Я упрекнул ее за то, что она проявляла излишнюю нетерпеливость и настойчивость, заставляя сына добиваться успеха. И теперь я возлагаю вину на Америку за ее безумие в погоне за общественным престижем и материальными благами.

Вскоре трагедии такого рода стали довольно обычным явлением. Действительно, начиная с 1895 года вплоть до сегодняшнего дня не проходило года, чтобы в том или другом месте страны не случалось преступление подобного рода. Нечто сходное, например, произошло в Сан-Франциско в 1899 году. В Чарльстоне (Южная Каролина) в 1900 году девушка была убита любовником, которому предстояло подняться вверх по социальной лестнице, женившись на представительнице высшего общества из Чарльстона.

Летом 1905 года было совершено убийство на озере Биг-Муз в горах Адирондака, о чем я написал спустя 20 лет в романе под названием "Американская трагедия". Это история некоего Честера Джиллета, молодого рабочего на фабрике воротничков в Кортленде, штат Нью-Йорк, и Грейс (ее называли также Билли) Браун, дочери фермеров, живших близ Отселика, штат Нью-Йорк, которая работала вместе с Джиллетом. Впервые американцы узнали о происшедшем из заметки, напечатанной в небольшом журнальчике Олд-Форджа, городка, расположенного вблизи озера Биг-Муз. Согласно сообщению, юноша и девушка, приехавшие на Биг-Муз провести выходные дни, катались по озеру на лодке, и оба утонули. Перевернутая лодка и плавающая соломенная шляпа были обнаружены на большом расстоянии от берега.

Озеро было тщательно обследовано, но найдено лишь одно тело, в котором опознали Билли Браун. Затем последовало сообщение о юноше, которого с нею видели. Он проводил время в веселой компании на вилле, расположенной на берегу одного из близлежащих озер. Он оказался не кем иным, как Честером Джиллетом, племянником владельца фабрики воротничков в Кортленде, тем самым молодым человеком, который катался с Билли Браун на озере. Далее, из писем девушки, найденных в его комнате, выяснилось, что они были близки, а она ждала ребенка и умоляла его жениться на ней. В одном из писем, самом последнем, она даже угрожала ему, заявляя, что, если он не явится немедленно в Отселик, куда она уехала в связи с ее положением, не заберет ее и не женится на ней, она приедет в Кортленд и разоблачит его "перед всеми важными друзьями". Его задержали и предъявили ему обвинение в убийстве. Итак: опрокинутая лодка, соломенная шляпа (какую он обычно носил), рана на лбу девушки, согласно его версии полученная от удара перевернувшейся лодкой; однако окружной поверенный устанавливает, что рана нанесена либо веслом, либо поломанной теннисной ракеткой, обнаруженной под бревном в ближайшем лесу. Доказано, что она была куплена Джиллетом: этого оказалось достаточно, чтобы окружной суд признал его виновным в совершении преступления. Его ждала казнь на электрическом стуле в каторжной тюрьме Оберн, и перед смертью он признал свою вину.

Все, что я рассказал, объясняет, почему я определил подобное преступление как "американскую трагедию". После этого произошло еще несколько случаев такого рода. Попробую вкратце перечислить их.

В 1907 или 1908 году - дело Роланда Молино из Нью-Йорка. В 1914 или 1915 — дело Эвис Линнел — Ричардсона из Хианниса, штат Массачусетс. И в этих случаях факты полностью оправдывали название "Американская трагедия". Ричардсон - молодой священник, глава маленького прихода в Хианнисе. Он вырос в нищете, почти не учился, у него не было денег, и он отчаянно боролся, чтобы прожить на крошечный доход. Разумеется, он обладал приятной наружностью, был общителен и покладист, прекрасный оратор и т. д. Как выяснилось, Эвис — очаровательная девушка, живая и привлекательная, однако столь же низкого происхождения, как и Ричардсон. Сначала любовь, безоблачное счастье, обещание жениться, совращение, а затем появление Мефистофеля, предлагающего Ричардсону не что иное, как место в одной из богатейших и пользовавшихся почетом конгрегации Бостона. Он получает назначение пастора, и одна из его новых прихожанок, богатая красавица, останавливает на нем свой выбор, решив, что он будет принадлежать ей. Однако в отдалении живет Эвис, которая скоро должна стать матерью и на которой он обещал жениться. Новая возлюбленная между тем рисовала ему картины столь соблазнительные, что они превосходили все его ожидания, и он решил бросить Эвис. Продолжая его любить и находясь в затруднительном положении, Эвис, однако, настаивала на том, чтобы он либо помог ей избавиться от ребенка, либо женился на ней. И тогда были использованы ядовитые порошки, приведшие к смерти. Ричардсон с церковной кафедры проследовал за решетку. Затем последовали суд и казнь на электрическом стуле - расплата за убийство Эвис.

Но затем 31 июля этого же года на озере Харви вблизи Уилкс-Барра, штат Пенсильвания, произошел случай, который газеты охарактеризовали как буквальное повторение "Американской трагедии". Это было убийство, которое приписывали некоему Роберту Аллену Эдвардсу, жителю Эдвардсвилла, части Уилкс-Барра. Жертвой его оказалась Фрида Мак-Кении, дочь супругов Мак-Кенни из Эдвардсвилла. Репортеры разных газет обращались ко мне с вопросом: не подсказано ли это преступление сюжетом моего романа, или: не послужило ли мое произведение вообще причиной убийства. Я отвечал, что пока у меня нет никаких сведений на этот счет, но, поскольку до настоящего времени произошло немало подобных случаев, я глубоко сомневаюсь, чтобы преступление было вызвано моим сочинением. Причина его мне виделась, скорее, в условиях жизни в Америке, которые порождают, точнее, порождали преступные деяния подобного рода.

Я говорю это с уверенностью потому, что когда я решился написать и действительно написал "Американскую трагедию", то есть в 1924-1925 годах, я уже пришел к выводу, что факты, приведенные в начале этой статьи, бесспорно истинны. Более того, изучая документы, предоставленные мне в 1924 году по делу Честера Джиллета и Билли Браун, я убедился, что все неверно оценивали, или, точнее, понимали обстоятельства, в которых находились убийца и его жертва накануне преступления. Эти обстоятельства стали мне известны не только из материалов суда, но и из газетных сообщений и отчетов, предшествовавших дознанию, и свидетельствовали о том, что данное убийство не сможет получить глубокой и справедливой оценки в пропитанном религиозным духом и высокоаморальном американском суде и что его необходимо описать. Я был убежден, что множество причин общественного, экономического, равно как морального и религиозного, характера помешают присяжным (а они сами являются представителями, можно сказать, даже жертвами аналогичных экономических условий и общественных запретов) вынести справедливое решение о виновности или невиновности предполагаемого убийцы.

Изучая дело Честера Джиллета, я вскоре пришел к выводу, проанализировав обстоятельства его жизни, что он был, во-первых, не настолько проницателен и расчетлив, чтобы самостоятельно прийти к такому страшному поступку, как убийство. Он был слишком молод, слишком неопытен в жизни, чтобы спланировать преступление, которое, будучи вызовом обществу, окажется роковым для него самого. Его родители были до крайности бедны, не способны обеспечить себе даже скромный прожиточный минимум. Уличные проповедники, они возглавляли маленькие миссии, не приносившие никакого дохода, словом, были изгоями общества. Они постоянно переезжали с места на место, но так и не сумели обзавестись полезными знакомствами, и у честолюбивого Честера Джиллета вызывало благоговение то, что он считал признаком высшего преуспеяния у других. Его честолюбивые стремления еще больше укрепились, когда он узнал о своем дяде, брате отца, состоятельном фабриканте воротничков в Кортленде, штат Нью-Йорк. Тогда-то им, по-видимому, и овладела мысль, что, если ему удастся приобщиться к красивой жизни своего дяди, он, естественно, поднимется на более высокую ступень социальной и финансовой лестницы. А это, как вы успели заметить, неотделимо от мечты американцев о престиже и богатстве, о сказочном преуспеянии, которое обеспечивают деньги.

Мечта американцев шла вразрез с нормами морали, но отвечала господствующим в обществе воззрениям. Поступки Джиллета, если бы он не совершил убийства, американцы должны были бы квалифицировать как вполне разумные, не нарушающие морали. В его характере не было ничего, что обычно свойственно нарушителям закона, скорее, с юридической точки зрения, он обладал задатками добропорядочного и достойного человека.

Приехав в Кортленд, Честер увидел, что не так-то просто добиться престижного положения, к которому он стремился. Он оказался в ситуации весьма двусмысленной: юноша, племянник человека с большим общественным весом и богатством, трудится на фабрике воротничков, перебиваясь на восемь или десять долларов в неделю. Его будущее, очевидно, зависело только от его собственной предприимчивости. А ее он лишен, он не обладает организаторскими способностями, романтически настроенный и в известной мере тщеславный, плохо разбирается в вопросах производства.

К тому же его положение рядового рабочего на фабрике воротничков предоставляло ему в общественной сфере лишь те возможности, которые определяют жизнь людей этого круга. Его знакомства ограничивались средой фабричных рабочих, где он и встретил Билли Браун, приятную девушку с открытым характером. Ее привлекала внешность Джиллета и то, что он был родственником владельца фабрики, на которой они оба трудились. На суде он не отрицал, что вначале любил Билли. И его вполне устраивало ее общество, пока окружающие — ведь он был племянником состоятельного человека — не дали ему понять, что он достоин внимания девушки с более высоким общественным статусом, чем Билли Браун. И, наконец, одна из богатых девушек стала проявлять к нему особый интерес, и он легко увлекся ею. Женитьба на этой девушке открывала ему доступ в ту самую среду, к которой принадлежал его дядя и которая была для него воплощением идеала. В ходе расследования, ведущегося с целью установить и доказать, какие мотивы побудили Джиллета к убийству, меня поразил тот факт, что им двигало отнюдь не желание убить, но, скорее, нечто прямо противоположное. Джиллет, как было доказано, надеялся достичь такого общественного положения, которое исключало бы подобный замысел. Я убедился, что в своих намерениях и действиях юноша отнюдь не проявил себя как антиобщественная личность. Наоборот, он повиновался требованиям общества. И его стремление подняться вверх по общественной лестнице с помощью женитьбы доказывает лишь то, что он ни в коей мере не намеревался идти наперекор господствующим нравам. Действительно, с точки зрения общественных норм он совершил ошибку, связав свою жизнь с Билли Браун, и он решил исправить эту ошибку путем законного брака с другой девушкой, более соответствующей его идеалу. Поначалу такое решение не предполагало даже мысли о том, чтобы лишить кого-то жизни для достижения цели, мысли, которая перерастет потом в твердое намерение. Он всего лишь хотел избавиться от бедной возлюбленной ради другой, более обеспеченной. И можете не сомневаться, будь он побогаче и поопытнее, он нашел бы способ избежать неприятных последствий в своих отношениях с Билли Браун.

Но денег у него не было. А бедность сама по себе, хотя и считалась препятствием для счастливой женитьбы на богатой избраннице, отнюдь не являлась чем-то преступным. Шаг к преступлению был сделан в тот момент, когда он, захваченный, с одной стороны, желанием жениться на богатой, а с другой — беспомощный что-либо сделать для Билли в ее тяжелом положении, впервые подумал об убийстве. Но и тогда, по-моему, убийство для него отнюдь не желанное избавление. Он стремится найти выход из создавшегося положения. И до последнего момента, пока он не опрокинул лодку и не ударил Билли теннисной ракеткой (если так на самом деле было), Джиллет не хотел идти против устоев общества, а, напротив, хотел жить в соответствии с ними. Он не вынашивал плана убийства, как многоопытный преступник. Намерение возникло как бы само собой, оно было противно его натуре, оно возникло тогда, когда он окончательно понял, что не сможет избавиться от Билли.

И здесь я снова задаю себе вопрос: "Было ли это убийство ради убийства?" Любой, имеющий хоть каплю здравого смысла, ответит, что оно таковым не было. Джиллет мучительно искал любую лазейку, чтобы ускользнуть от него, пока идея убийства не родилась как самое крайнее, тяжелое средство. Он оказался в положении, вызывавшем в нем острое чувство страха. Возможно, оно подействовало на его психику. Наверняка это выбило его из колеи, привело к эмоциональному шоку, потому что, находясь во власти своих романтических иллюзий, он подчинялся и давлению тяжелейших обстоятельств, материальных, общественных и моральных. В итоге наступил душевный кризис, который привел его к решению совершить преступление, ужаснувшее наше общество.

Почему же это преступление вызвало такой сильный резонанс? Почему сердца миллионов людей прониклись печалью, любовью, состраданием не только к Билли Браун но и к нему самому? Я объясню. Причина в том, что чувства гораздо быстрее, чем банальные доводы, позволяют постичь глубинную правду событий.

Не Честер Джиллет виновен в преступлении, говорил я себе, но обстоятельства, которые он не в силах был преодолеть, - обстоятельства, законы, правила и общественные нормы, которые для него, человека незрелого, представлялись ужасными — они-то его и погубили. Ни больше, ни меньше. Если бы в ту секунду, когда он, стоя в лодке, собирался ударить Билли ракеткой, раздался голос: "Остановись! Ты не должен делать этого ради избавления от нее. Найди девушке врача. Помоги материально и объясни, почему ты хочешь с ней расстаться, - она не станет тебя удерживать!" — он, без сомнения, отшвырнул бы ракетку и с радостью подарил бы девушке жизнь. Найдется ли на земле здравомыслящий человек, готовый оспорить закономерность подобного финала? Но жизнь и обстоятельства сложились иначе.

И, однако, несмотря на все эти факторы и обстоятельства, очевидные для всех, юноша был осужден на мучительную смерть. Он стал объектом ненависти, его осыпали проклятьями и даже собирались линчевать, наконец, дело передали в суд, где ему предъявили обвинение в убийстве и приговорили к смертной казни.

Затем его дело было направлено в апелляционный суд, далее губернатору (впоследствии верховному судье) Хьюзу, но и они не смогли разобраться в истинных причинах того, что он совершил. Он должен был умереть.


Сканирование:
Корнейчук Дмитрий(2005)
Редактирование:
Корнейчук Дмитрий
Перевод:
О.Метлина
Год издания:
1934

 


@Mail.ru