ff418c57

 

 

Глава  4    ( Книга 2)       

 

   Однако сам Клайд объяснял все свои жизненные неудачи тем,  что  ему  не

хватало образования. Когда он был мальчиком, непрерывные переезды семьи из

города в город помешали  ему  учиться,  накопить  достаточно  практических

знаний в какой-либо области,  чтобы  он  тоже  мог  стать  членом  высшего

общества, к которому принадлежали все эти люди - посетители "Юнион клуба".

А между тем он всей душой стремился быть в их числе. Эти джентльмены  жили

в прекрасных домах, останавливались  в  роскошных  отелях,  и  люди  вроде

Скуайрса или здешнего начальника рассыльных служили им и заботились об  их

удобствах. А он, Клайд, всего только рассыльный. И ведь ему  уже  двадцать

первый год! Порою это его  очень  огорчало.  Он  все  время  мечтал  найти

какую-то другую работу,  на  которой  он  мог  бы  выдвинуться  и  сделать

карьеру. Не оставаться же ему  всю  жизнь  рассыльным!  -  мысль  о  такой

возможности немало пугала его в иные минуты.

   Придя к такому заключению, он стал размышлять, как  бы  ему  обеспечить

свое будущее, и в это время в Чикаго приехал его дядя  Сэмюэл  Грифитс.  У

него были здесь связи и знакомства,  ему  любезно  предложили  карточку  в

клуб, и он поселился здесь и  в  течение  нескольких  дней  встречался  со

множеством людей, приходивших побеседовать с ним, или разъезжал по городу,

занятый переговорами с различными людьми  и  фирмами,  которые  он  считал

нужным посетить.

   Не прошло и часа после  его  приезда,  как  Ретерер,  ведавший  записью

прибывших и только что записавший на доске в вестибюле фамилию  "Грифитс",

подозвал Клайда.

   - Послушай, ты, кажется, говорил, что у тебя  есть  какой-то  дядя  или

родственник по фамилии  Грифитс,  фабрикант  воротничков  где-то  в  штате

Нью-Йорк?

   - Конечно, - ответил Клайд, - Сэмюэл Грифитс. У  него  большая  фабрика

воротничков в Ликурге. Это его объявления печатаются во всех газетах.  Ты,

наверно, видел его светящуюся рекламу на Мичиган-авеню.

   - А ты его узнаешь, если встретишь?

   - Нет, я его никогда в жизни не видел.

   - Пари держу, что  это  он  и  есть,  -  сказал  Ретерер,  рассматривая

маленький регистрационный листок. - Вот погляди: "Сэмюэл Грифитс,  Ликург,

штат Нью-Йорк". Он самый, верно?

   -  Наверняка!  -  подтвердил  Клайд,  очень  заинтересованный  и   даже

взволнованный, потому что с  этим  самым  дядей  ему  уже  давно  хотелось

встретиться.

   - Он только что прошел наверх, - продолжал Ретерер. - Дэвид  понес  его

чемоданы. Шикарный мужчина. Ты гляди в оба,  не  прозевай  его,  когда  он

опять спустится сюда. Может, это и впрямь твой дядюшка. Он среднего роста,

довольно худой, седые усики и светло-серая  шляпа.  Симпатичный  малый.  Я

тебе его  покажу.  Если  это  правда  твой  дядя,  ты  уж  постарайся  ему

понравиться. Может, он что-нибудь сделает для племянника...  подарит  пару

воротничков, - прибавил он со смехом.

   Клайд тоже засмеялся, как будто оценив удачную шутку, но втайне он  был

очень  взволнован.  Дядя  Сэмюэл  здесь,  в  клубе!  Вот  удобный   случай

познакомиться. Клайд ведь собирался написать ему еще  до  того,  как  стал

здесь работать, а теперь дядя сам приехал сюда, и с ним можно поговорить.

   Но  стоп!  Что  дядя  подумает  о  нем,  если  Клайд  осмелится  с  ним

заговорить? Как он отнесется к племяннику, который  служит  в  этом  клубе

всего лишь рассыльным? И как  вообще  относится  дядя  к  юношам,  которые

работают в качестве рассыльных, да еще если они в  возрасте  Клайда?  Ведь

ему уже двадцать первый год! Многовато для "мальчика  на  посылках",  если

только он не собирается оставаться в этой роли всю жизнь. Такой богатый  и

высокопоставленный человек, как Сэмюэл  Грифитс,  может  счесть  должность

рассыльного  унизительной,  особенно,   если   рассыльный   окажется   его

родственником.  Весьма  вероятно,  что  он  не  пожелает  иметь  с   таким

родственником ничего общего, не захочет даже разговаривать с ним...  Целые

сутки Клайд провел во власти этих сомнений.

   Однако на следующий день Клайд успел увидеть  дядю  раз  шесть,  и  тот

произвел на него самое приятное впечатление: живой, подвижный,  деловитый,

он нисколько не походил на своего брата - отца Клайда, и притом он был так

богат и все относились к нему с таким уважением... И минутами Клайд не без

страха спрашивал себя - неужели же упустить такой случай? В конце  концов,

дядя вовсе не кажется недобрым человеком, как раз наоборот, - у него очень

приветливый вид... Когда Клайд, по совету Ретерера, отправился  в  комнату

дяди за письмом, которое нужно было отправить с нарочным,  дядя  почти  не

взглянул на него, вместе с письмом вручил ему полдоллара.

   - Проследите,  чтобы  рассыльный  немедленно  отнес  письмо,  а  деньги

возьмите себе, - сказал он.

   Волнение Клайда было в эту минуту так велико, что он удивился, как дядя

не угадал в нем своего племянника... Но мистер Грифитс явно ни  о  чем  не

догадывался. И Клайд ушел, немного приуныв.

   Спустя некоторое время на  имя  Сэмюэла  Грифитса  пришло  с  полдюжины

писем, и Ретерер обратил на них внимание Клайда.

   - Вот тебе еще случай пойти к нему, если хочешь, -  сказал  Ретерер.  -

Снеси ему письма. По-моему, он сейчас у себя.

   И Клайд, после некоторого колебания, взял  письма  и  пошел  в  комнату

дяди. Тот что-то писал, сидя за столом, и в ответ на стук Клайда крикнул:

   - Войдите!

   Клайд вошел и, загадочно улыбаясь, сказал:

   - Вам письма, мистер Грифитс.

   - Большое спасибо, сынок, - ответил дядя и полез в жилетный  карман  за

мелочью.

   Но Клайд, воспользовавшись случаем, воскликнул:

   - Нет, нет, мне ничего не нужно! - Дядя все еще протягивал  деньги,  но

прежде чем он успел что-либо сказать, Клайд прибавил:  -  Кажется,  я  ваш

родственник, мистер Грифитс. Ведь  вы  Сэмюэл  Грифитс,  владелец  фабрики

воротничков в Ликурге, правда?

   - Да, как будто я имею некоторое отношение к этой фабрике. А вы кто?  -

спросил дядя, пытливо разглядывая Клайда.

   - Меня зовут Клайд Грифитс, я сын Эйсы Грифитса. Он ведь, кажется,  ваш

брат?

   При упоминании об этом брате, который слыл в семье жалким  неудачником,

лицо Сэмюэла Грифитса несколько омрачилось. Он  долгие  годы  не  встречал

Эйсу и теперь без особого удовольствия вспоминал приземистую и  невзрачную

фигуру младшего брата, каким он видел его в последний раз в доме  их  отца

около Бертуика, штат Вермонт, -  молодым  человеком  примерно  в  возрасте

Клайда. Но какая разница! Отец Клайда был тогда толстый, несуразный, вялый

и умственно и физически, что называется размазня; у него  были  водянистые

голубые глаза, вьющиеся волосы, безвольный подбородок. Напротив, сын его -

аккуратный, живой и красивый юноша с  хорошими  манерами  и,  по-видимому,

неглуп (насколько замечал мистер Грифитс, мальчики-рассыльные вообще народ

смышленый). Племянник ему понравился.

   Сэмюэл  Грифитс,  унаследовавший  вместе  со  старшим  братом   Алленом

скромное отцовское состояние, так как отец не любил младшего сына,  всегда

чувствовал, что Эйса стал жертвой несправедливости. Обнаружив, что сын  не

способен к практической деятельности  и  не  слишком  сообразителен,  отец

сначала пытался заставить Эйсу работать, потом просто не  замечал  его  и,

наконец, когда ему было примерно столько же лет,  сколько  теперь  Клайду,

выгнал из дому;  впоследствии  он  завещал  все  свое  состояние  -  около

тридцати тысяч долларов - поровну  двум  старшим  сыновьям,  оставив  Эйсе

жалкую тысячу долларов.

   Все  эти  воспоминания  заставили  Сэмюэла  Грифитса   с   любопытством

всмотреться в Клайда. Он видел, что  племянник  совсем  не  похож  на  его

младшего брата, который столько лет назад был изгнан из  отцовского  дома.

Клайд скорее напоминал его собственного сына Гилберта, - теперь он заметил

это сходство. И к тому же, вопреки опасениям Клайда, на  Сэмюэла  Грифитса

произвело хорошее впечатление, что  Клайд  служит  в  таком  фешенебельном

клубе, хотя бы всего только  рассыльным.  Сэмюэлу  Грифитсу,  деятельность

которого ограничивалась Ликургом и ликургским обществом, клуб этот, с  его

особым положением и характером, внушал почтение. Молодые люди, служащие  в

подобных  учреждениях,  обычно   толковы   и   скромны.   И   поэтому   он

благожелательно посмотрел на Клайда,  который  стоял  перед  ним  с  видом

прекрасно воспитанного молодого человека, опрятный и  подтянутый  в  своем

сером с черным форменном костюме.

   - Что вы говорите! - воскликнул он. - Значит, вы сын Эйсы! Ну и ну! Вот

так сюрприз! Знаете, ведь я не видел  вашего  отца  по  меньшей  мере  лет

двадцать пять и ничего о нем не слыхал. В последний раз, когда я слышал  о

нем, он жил в штате Мичиган, в Грэнд-Рэпидс, насколько я помню. А  где  он

теперь? Здесь, в Чикаго?

   - О нет, сэр! - Клайд был рад, что может ответить отрицательно.  -  Моя

семья живет в Денвере. Я здесь один.

   - И отец и мать живы, надеюсь?

   - Да, сэр, оба живы.

   - И отец все еще... проповедует?

   - Да, сэр, - ответил Клайд с запинкой: он по-прежнему был убежден,  что

из всех возможных видов деятельности занятие его отца  -  самое  жалкое  и

самое бесполезное в глазах общества. - Но теперь, - продолжал он, - миссия

отца связана с меблированными комнатами; в  доме,  кажется,  около  сорока

комнат. Отец и мать управляют этим домом и руководят миссией.

   - А, понятно.

   Клайду так хотелось произвести  на  дядю  наилучшее  впечатление,  что,

описывая положение отца, он кое-что приукрасил.

   - Ну, я очень рад,  что  они  хорошо  устроились,  -  продолжал  Сэмюэл

Грифитс,  которому  все  больше  нравилась  полная  изящества  и   энергии

внешность Клайда. - А вы довольны своей работой здесь?

   - Не совсем... нет, мистер Грифитс, я  недоволен,  -  поспешно  ответил

Клайд, обрадованный этим вопросом. - Конечно, заработок неплохой.  Но  мне

не нравится этот способ зарабатывать деньги. Я хотел бы совсем другого. Но

я пошел сюда работать, потому что у  меня  не  было  возможности  получить

какую-нибудь специальность и мне не удавалось поступить на работу в  такое

место, где можно было бы по-настоящему выдвинуться.  Мать  советовала  мне

написать вам и спросить, не найдется ли на вашей фабрике работы для  меня,

чтобы я мог с чего-то начать. Но я боялся, что это вам  не  понравится,  и

потому не писал.

   Он замолчал, улыбаясь, но во взгляде его был вопрос.

   Сэмюэл Грифитс с минуту  серьезно  смотрел  на  него:  ему  понравилось

выражение лица Клайда и то, как он изложил свою просьбу.

   - Да, это очень похвально, - сказал он.  -  Разумеется,  вам  следовало

написать мне...

   И он умолк, так как привык к осторожности во всяких деловых разговорах.

Клайд заметил, что дядя не решается  его  обнадежить,  и,  чуть  помедлив,

спросил напрямик:

   - Может быть, у вас на фабрике найдется какое-нибудь место для меня?

   Сэмюэл Грифитс в раздумье смотрел на племянника. Ему и нравилась  и  не

нравилась  такая  прямая  просьба.  Однако  Клайд  показался   ему   очень

подходящим человеком; По-видимому, он неглуп и честолюбив,  -  совсем  как

Гилберт, - и, ознакомившись с фабрикой, вполне  мог  бы  под  руководством

Гилберта справиться с должностью заведующего одним из цехов  или  хотя  бы

помощника заведующего. Во всяком случае, можно дать ему попробовать. Риска

тут никакого. И  кроме  того,  ведь  это  сын  Эйсы,  младшего  брата,  по

отношению к которому и у Сэмюэла, и у старшего брата Аллена есть кое-какие

обязательства, если даже оставить в  стороне  вопрос  о  восстановлении  в

правах наследства.

   - Вот что, - заговорил Сэмюэл после  минутного  молчания.  -  Я  должен

немного подумать.  Я  не  могу  так  сразу  сказать,  найдется  ли  у  нас

подходящая работа. Начать с того, что мы не, можем  платить  вам  столько,

сколько вы получаете здесь, - предупредил он.

   - Ну конечно! - воскликнул Клайд, которого  прежде  всего  прельщал  не

заработок, а сама возможность служить у дяди. - Я  не  могу  надеяться  на

большое жалованье, пока не сумею его заслужить.

   - Кроме того, может случиться, что вам не понравится  работа  на  нашем

предприятии, или мы найдем, что вы нам  не  подходите.  Надо  сказать,  не

всякий способен к такой работе.

   - Что же, тогда вы уволите меня, рот и все, -  сказал  Клайд.  -  Но  я

всегда думал, что подойду вам, - с первого раза, как услышал  о  вас  и  о

вашем огромном предприятии.

   Это последнее замечание польстило Сэмюэлу Грифитсу. Очевидно, он сам  и

его успехи - идеал для этого юноши.

   - Ну хорошо, - сказал он.  -  Сейчас  я  не  могу  уделить  вам  больше

времени. Но я пробуду здесь еще дня два и все обдумаю.  Может  быть,  я  и

сумею что-нибудь для вас сделать. Пока ничего обещать не могу.

   И он вернулся к своим письмам.

   А  Клайд,  чувствуя,  что  произвел  настолько   хорошее   впечатление,

насколько было возможно при данных обстоятельствах, и что из  этого  может

выйти толк, горячо поблагодарил дядю и поспешно вышел.

   На следующий день, обдумав все и решив, что Клайд  при  его  живости  и

сообразительности может быть полезен на фабрике не хуже всякого другого, а

также  продумав  надлежащим  образом  значение  этого  шага   для   своего

семейства, Сэмюэл Грифитс сообщил племяннику, что, как только  у  него  на

фабрике появится какая-нибудь вакансия, он охотно его известит. Но  он  не

может обещать, что такая возможность появится немедленно. Клайду  придется

подождать.

   Итак, Клайд был предоставлен своим размышлениям о  том,  скоро  ли  для

него найдется местечко на дядиной фабрике и найдется ли вообще.

   А тем временем Сэмюэл Грифитс вернулся  в  Ликург  и,  посовещавшись  с

сыном, решил, что Клайду следует изучить дело, начиная с самых основ  или,

во всяком случае, с подвала фабрики: там декатировались ткани, необходимые

для выделки воротничков, и именно в  этот  подвал  прежде  всего  попадали

новички, желавшие изучить технику производства в целом. Но так  как  Клайд

должен был существовать только  на  свои  средства  и  притом  не  слишком

бедствовать (это было бы несовместимо с  положением  семейства  Грифитс  в

Ликурге), порешили  назначить  ему  щедрое  вознаграждение  -  для  начала

пятнадцать долларов в неделю.

   Разумеется, и Сэмюэл Грифитс и его сын Гилберт понимали, что плата  эта

невелика (не для обыкновенного ученика, а для Клайда как родственника), но

оба они были люди деловые, вовсе  не  склонные  к  благотворительности  по

отношению к тем, кто на них работал, и полагали, что чем ближе  к  границе

нужды и лишений стоит новичок на их фабрике, тем лучше.  И  тот  и  другой

относились  нетерпимо  к  социалистической  теории   о   капиталистической

эксплуатации. Оба считали необходимым существование  социальной  лестницы,

чтобы по ступеням ее  стремились  подняться  люди  низших  классов.  Касты

неизбежно должны существовать. Пытаться  сверх  меры  помогать  кому-либо,

хотя бы даже и родственнику, - значит безрассудно подрывать  самые  основы

общества.  Когда  имеешь  дело  с  личностями  и   классами,   которые   в

общественном и материальном отношении стоят ниже тебя, надо  обращаться  с

ними согласно привычным для них нормам.  И  лучшие  нормы  -  те,  которые

заставляют ниже стоящих ясно понимать, как трудно достаются деньги  и  как

необходимо для всех, кто участвует в единственно важном,  с  точки  зрения

обоих Грифитсов, деле - в производстве материальных ценностей,  -  полное,

подробнейшее и практическое знакомство с  техникой  данного  производства.

Поняв это, они должны приучить себя к трезвой  жизни  и  к  самой  строгой

экономии во всем. Это благотворно скажется на  их  характере.  Именно  так

закаляются умы  и  души  людей,  которым  суждено  подняться  по  ступеням

общественной лестницы. А те, кто на это не способен, должны оставаться  на

своем месте внизу.

   Итак, примерно через неделю было решено, какую именно работу предложить

Клайду, и Сэмюэл Грифитс сам написал ему в Чикаго и сообщил, что он может,

если пожелает, приехать в ближайшее время. Но он должен заранее,  дней  за

десять, письменно известить о своем приезде, чтобы можно было вовремя  все

подготовить. В Ликурге он должен явиться на фабрику, в контору  к  мистеру

Гилберту Грифитсу, и тот о нем позаботится.

   Это письмо очень взволновало Клайда, и он тотчас  написал  матери,  что

место у дяди ему обеспечено и что он отправляется в Ликург. Вот теперь  он

постарается добиться настоящего успеха. Мать ответила ему длинным письмом,

убеждая его тщательно следить за своим  поведением  и  быть  очень,  очень

осторожным  в  выборе  друзей.  Плохие  знакомства  -  корень  почти  всех

заблуждений и падений у таких честолюбивых юношей, как он. А если он будет

избегать общества легкомысленных и  развращенных  юношей  и  девушек,  все

будет хорошо. Молодому человеку с внешностью и характером Клайда так легко

сбиться с пути под влиянием какой-нибудь дурной женщины. Он и  сам  знает,

что случилось с ним в Канзас-Сити. А он  еще  молод  и  теперь  собирается

работать у такого богатого и влиятельного человека,  который  может,  если

пожелает, многое для него сделать. И пусть он почаще пишет ей о  том,  как

складывается его новая жизнь.

   Итак, известив дядю, как тот просил, Клайд наконец выехал в Ликург. Но,

прибыв туда, он не пошел сразу на фабрику, поскольку дядя не назначил  ему

определенного часа; вместо этого он снял комнату  в  единственном  крупном

отеле города, носящем название "Ликург".

   Ему не терпелось посмотреть, что же это за  город,  где  ему  предстоит

жить и работать, и какое положение занимает здесь его дядя; он  рассчитал,

что  располагает  достаточным  количеством  свободного  времени,  -  такой

случай, пожалуй, не скоро представится после  того,  как  он  приступит  к

работе, - и решил пройтись. Он вышел на Сентрал-авеню -  подлинное  сердце

Ликурга;  тут  ее  пересекало  несколько  наиболее  оживленных  улиц:  эти

кварталы составляли деловой и торговый центр -  здесь  была  сосредоточена

вся жизнь и все развлечения Ликурга.

 

Сканирование и редактирование текста:  HarryFan, 20 March 2001

 

 

Теодор Драйзер "Американская трагедия" - полный текст романа


@Mail.ru