ff418c57

 

 

Глава  26    ( Книга 2)               

 

   Во  время  обеда  шла  болтовня  о  различных  местах,  лицах,  планах,

совершенно незнакомых Клайду. Однако присущее Клайду обаяние  помогло  ему

отчасти победить пренебрежение и равнодушие окружающих, особенно  девушек,

заинтересованных тем, что он нравится Сондре. Джил Трамбал, сидевшая рядом

с ним, пожелала узнать, откуда он приехал, как жил дома, с  какими  людьми

встречался,  почему  решил  переехать  в  Ликург?  Вопросы  эти,  заданные

вперемежку с пустыми шуточками по адресу присутствующих здесь девушек и их

поклонников, нередко ставили Клайда в тупик.  Он  понимал,  что  не  может

сказать правду о своей семье. Поэтому он сообщил, что его  отец  управляет

отелем в Денвере, - не очень большим, но все же отелем, а сам он приехал в

Ликург  потому,  что  дядя,  встретясь  с  ним  в  Чикаго,  предложил  ему

познакомиться с производством воротничков. Он еще не уверен,  что  дело  в

целом интересует его и что стоит этим заниматься дальше; просто  он  хочет

выяснить, что эта работа может дать ему в будущем.  Услышав  это,  Джил  и

Сондра сделали вывод, что, вопреки слухам, исходящим от Гилберта, у Клайда

имеются кое-какие собственные средства и занятие,  к  которому  он  сможет

вернуться, если потерпит неудачу в Ликурге.

   Это было очень важно не только  для  Сондры  и  Джил,  но  и  для  всех

остальных. Как бы красив и симпатичен ни был Клайд и каковы бы ни были его

родственные связи, неприятно было думать, что он просто ничто, человек без

всякого  положения  в  обществе,  и  только  старается,   как   утверждала

Констанция Вайнант,  примазаться  к  семье  своего  двоюродного  брата.  К

простому служащему или бедному родственнику,  независимо  от  его  кровных

связей, можно относиться разве что с сочувствием, - но если  у  него  есть

хоть какие-то средства и там, откуда он родом, он принят в  обществе,  это

совсем другое дело.

   И Сондра, успокоившись на этот счет и видя, что Клайд более приемлем  в

обществе, чем она предполагала, решила быть внимательней к нему.

   - Могу я надеяться, что вы согласитесь танцевать со мной после обеда? -

это было чуть ли не первое, что сказал ей  Клайд,  поймав  ее  приветливую

улыбку, когда за столом зашла речь о каком-то танцевальном вечере.

   - Конечно, если хотите, - кокетливо ответила она: ей хотелось, чтобы он

еще больше увлекся ею.

   - Один танец?

   - А сколько же вам нужно? Здесь, как видите, есть еще с десяток молодых

людей. Вы получили программу танцев, когда пришли?

   - Нет, я не видел никакой программы.

   - Ну, ничего. После обеда достанете. Вы можете записать для меня третий

и восьмой, так что у вас останется время  и  для  других.  -  Она  чарующе

улыбнулась. - Вы должны быть любезны со всеми, понимаете?

   - Конечно, понимаю. - Он не спускал с нее глаз. - Но с тех пор,  как  я

увидел вас у дяди, я все время мечтал встретить вас снова. Я всегда  искал

ваше имя в газетах.

   Он посмотрел на нее вопросительно и умоляюще, и Сондра против воли была

тронута этим наивным признанием. Ясно, он не мог бывать  там,  где  бывала

она, и все-таки следил за ней и за всем, что она делала, по  газетам.  Она

не могла отказать себе в удовольствии поговорить еще на эту тему.

   - Неужели? Как это мило. Но что же вы читали обо мне?

   - Что вы были на Двенадцатом озере и на Лесном, что  вы  участвовали  в

состязаниях по плаванию на озере Шейрон и были у  Пола  Смита.  И  что  вы

интересуетесь  кем-то,  кто  живет  на  озере   Скрун,   и,   по-видимому,

собираетесь выйти за него замуж.

   - Разве об этом писали?  Как  глупо.  В  газетах  всегда  пишут  разные

глупости.

   По ее тону Клайд понял, что позволил себе слишком много. Он смутился, и

это смягчило Сондру: через  минуту  она  возобновила  разговор  с  прежним

оживлением.

   - Вы любите ездить верхом? - спросила она ласково и примирительно.

   - Никогда не пробовал. Знаете, просто не приходилось. Но я  думаю,  что

сумел бы, если бы попробовал.

   - Конечно, это не так трудно. Вам  надо  бы  взять  один-два  урока,  и

тогда, - прибавила она, несколько понизив голос, -  мы  могли  бы  с  вами

иногда покататься вместе. У нас на конюшне масса лошадей, я  уверена,  что

они вам понравятся.

   Клайда бросило в жар. Сондра приглашает его кататься! Да еще предлагает

пользоваться одной из своих лошадей.

   - О, я был бы в восторге! - сказал он. - Это будет просто замечательно.

   Молодежь вставала из-за стола. Никто больше  не  интересовался  обедом,

потому что в соседней комнате уже появился камерный квартет и  послышались

звуки первого фокстрота; из  этой  и  без  того  просторной  комнаты  была

вынесена вся мебель, которая могла бы помешать танцам,  оставались  только

стулья вдоль стен.

   - Вам надо позаботиться  о  программе  и  о  первом  танце:  пригласите

кого-нибудь, пока не поздно, - предупредила Сондра.

   - Да, я сейчас все сделаю. Но неужели вы обещаете мне только два танца?

   - Ну хорошо, запишите третий, пятый и восьмой в первой половине. -  Она

весело махнула ему рукой, и он поспешно пошел доставать программу.

   Танцевали  только  модные,  очень  быстрые  фокстроты,  и  танцоры,   в

соответствии со своим темпераментом и настроением, вносили в них новые  па

собственного изобретения.  Клайд  весь  прошлый  месяц  много  танцевал  с

Робертой и теперь был в превосходной форме; притом его безмерно возбуждало

сознание, что  наконец-то  он  находится  в  обществе  такой  удивительной

девушки, как Сондра, и даже может высказать ей свое восхищение.

   И хотя он старался казаться любезным и внимательным, танцуя  с  другими

девушками, он не мог отвести глаз от Сондры.  У  него  едва  не  кружилась

голова, когда Сондра, мечтательно и томно скользя мимо в  объятиях  Гранта

Крэнстона, бросала как бы случайный взгляд в  его  сторону  и  всем  своим

видом давала ему понять, как она грациозна, романтична и поэтична всегда и

во всем - поистине прекраснейший цветок  жизни.  И  вдруг  Нина  Темпл,  с

которой он танцевал, заметила:

   - Она очень грациозна, правда?

   - Кто? - спросил Клайд с невинным видом, но тут же покраснел до ушей. -

Я не знаю, о ком вы говорите.

   - Не знаете? А почему же вы покраснели?

   Он понял, что выдал себя и  что  его  попытка  ускользнуть  от  прямого

ответа просто смешна. Он отвернулся, но в эту  минуту  музыка  смолкла,  и

танцоры направились к стульям. Сондра ушла с Грэнтом Крэнстоном,  а  Клайд

подвел Нину к мягкому креслу в нише окна, в библиотеке.

   Следующий танец он танцевал с Бертиной и  был  слегка  задет  холодным,

откровенным равнодушием, с  каким  она  принимала  его  любезности.  Клайд

интересовал  ее  лишь  постольку,  поскольку  им,  видимо,  интересовалась

Сондра.

   - Вы хорошо танцуете, - сказала она ему. - Наверно, вы много  танцевали

там, где жили раньше. Вы ведь, кажется, приехали из Чикаго?

   Она говорила медленно и небрежно.

   - Да, я жил в Чикаго до того, как приехал сюда, но  там  я  не  так  уж

много танцевал: мне приходилось работать.

   Он подумал, что у таких девушек, как эта,  есть  все,  чего  они  могут

пожелать, а у таких, как Роберта, нет ничего. И все  же  в  это  мгновение

Роберта больше нравилась ему. Она куда нежнее,  мягче,  добрее,  не  такая

ледяная...

   Музыка  заиграла  снова;  то  и  дело  мелодию  прерывал  томный  голос

одинокого саксофона; Сондра подошла к Клайду, вложила правую  руку  в  его

левую, позволила ему обнять себя - и все это так легко, свободно,  весело,

что Клайд, застигнутый врасплох среди своих  грез  о  ней,  затрепетал  от

восторга.

   Она смотрела ему в глаза  с  обычным  лукавым  кокетством  и  улыбалась

нежной, обманчивой и все же многообещающей улыбкой, от которой его  сердце

забилось быстрее, а горло судорожно сжалось. Тонкий свежий аромат ее духов

щекотал его ноздри, точно благоухание весны.

   - Приятно проводите время?

   - Да, любуюсь вами.

   - Здесь еще много хорошеньких девушек, которыми можно любоваться!

   - Но ни одна не может сравниться с вами!

   - И я танцую лучше всех,  и  я  гораздо  красивее,  чем  все  остальные

девушки. Ну вот, все это я сказала за вас. А что вы теперь скажете?

   Она посмотрела на него насмешливо, и Клайд, поняв, что говорить  с  ней

совсем не так легко, как с Робертой, смутился и покраснел.

   - Понимаю, - сказал он серьезно, - вам все говорят одно и то же,  и  вы

не хотите слышать это еще раз от меня.

   - Ну нет, далеко не все. Очень многие вовсе не считают меня красивой.

   Простота его ответа и пробудила любопытство Сондры и сбила ее с толку.

   - Не считают вас красивой? - переспросил он весело, увидев, что она уже

не смеется над ним.

   Но все же он  побоялся  сказать  ей  еще  какой-нибудь  комплимент.  Он

поискал другую тему и решил вернуться к начатому  за  столом  разговору  о

верховой езде и теннисе.

   - Вы, наверно, любите всякий спорт на свежем воздухе, правда? - спросил

он.

   - Еще как! - быстро и горячо ответила она.  -  Люблю  больше  всего  на

свете. До безумия  люблю  ездить  верхом,  плавать,  грести,  кататься  на

моторной лодке и на акваплане. А вы плаваете?

   - Ну конечно! - гордо сказал Клайд.

   - Играете в теннис?

   - Немного, только начинаю, - ответил он, боясь признаться,  что  совсем

не играет.

   - Я обожаю теннис. Мы с вами как-нибудь сыграем.

   После этого Клайд совсем воспрянул духом. Легкая, как  пушинка,  Сондра

кружилась  с  ним  под  заунывные  звуки  популярной  любовной  песенки  и

продолжала разговор:

   - Белла Грифитс, Стюарт, Грэнт и я отлично сыгрались. Прошлым летом  мы

всех победили на Лесном озере и на Двенадцатом тоже. А видели бы вы, как я

ныряю с вышки! У нас, то  есть  у  Стюарта,  самая  быстроходная  моторная

лодка: шестьдесят миль в час!

   Клайд сразу понял, что он коснулся того  предмета,  который  не  только

занимал, но и волновал ее. И  не  только  потому,  что  всякие  физические

упражнения доставляли ей удовольствие,  но  и  потому,  что  она  выходила

победительницей в тех видах спорта, которыми особенно  увлекались  все  ее

друзья и знакомые, и упивалась успехом. И, наконец (это  он  понял  только

позднее), ее восхищала возможность  часто  переодеваться,  показываться  в

обществе в самых необычайных нарядах, - а это для нее значило очень много.

Как она выглядела в купальном костюме! А в костюме для верховой езды,  или

для тенниса, или для танцев, или для экскурсий в автомобиле!

   Они продолжали танцевать, взволнованные  ощущением,  что  их  одинаково

влечет друг к другу; они пытливо и весело заглядывали друг другу в глаза -

и в этих взглядах сквозили нежность и  восхищение;  Сондра  намекала,  что

если  в  ее  кругу  Клайда  сочтут  подходящим  человеком  в   спортивном,

финансовом и во всех прочих отношениях, то она, пожалуй, сможет ввести его

в дома своих друзей. И Клайд, который был в приподнятом настроении,  почти

поверил, что  это  возможно,  что  так  и  будет.  Но  под  его  напускной

обманчивой  уверенностью  и  спокойствием  таилось  неверие  в  себя;  это

сказывалось в нетерпеливом и в то же время печальном блеске  его  глаз;  и

хотя голос Клайда звучал как будто мужественно и твердо, но если бы Сондра

умела в этом разбираться, она различила бы в нем нотки, очень  далекие  от

подлинной уверенности.

   - Как жаль, что танец кончился, - сказал он печально.

   - Пускай сыграют еще раз! - сказала Сондра и захлопала в ладоши.

   Оркестр вновь заиграл тот же мотив, и они опять заскользили по паркету,

наклоняясь и покачиваясь,  всецело  отдаваясь  ритму  музыки,  словно  две

щепочки, уносимые бурным, но дружелюбным морем.

   - Я так рад, что я снова с вами... танцевать с вами... это так чудесно,

Сондра...

   - Вы не должны меня так называть! Мы с вами еще недостаточно знакомы.

   - Я хотел сказать "мисс Финчли". Но вы не рассердитесь на  меня  опять?

Нет?

   Он сильно побледнел, лицо у  него  снова  стало  грустное.  Сондра  это

заметила.

   - Нет. Разве я сердилась  на  вас?  Право,  нет.  Вы  мне  нравитесь...

немного... когда не впадаете в сентиментальность.

   Музыка прекратилась. Кончился легкий, стремительный танец.

   - Пойдем посмотрим, идет ли еще снег. Хотите? - спросила Сондра.

   - Конечно, хочу!

   Скользя между прогуливающимися парами, они побежали к боковой  двери  в

бесшумный мир, сплошь окутанный мягким, пушистым снегом. Воздух был  полон

тихо кружащихся и падающих хлопьев.

 

 Сканирование и редактирование текста:  HarryFan, 20 March 2001

 

 

Теодор Драйзер "Американская трагедия" - полный текст романа


@Mail.ru