ff418c57

 

 

Глава  13    ( Книга 2)        

 

   Совсем особые причины заставили Роберту Олден искать места  на  фабрике

"Грифитс и Кь", да еще столь скромного. Подобно Клайду, недовольная  своей

семьей и  своей  жизнью,  она  думала  о  собственной  судьбе  с  чувством

глубокого разочарования. У ее отца Тайтуса Олдена была ферма неподалеку от

Бильца - городка в округе Маймико, милях в пятидесяти к северу от Ликурга.

С самого детства Роберта  не  видела  ничего,  кроме  бедности.  Ее  отец,

младший  из  трех  сыновей  Эфраима  Олдена,  такого   же   фермера,   был

неудачником; в сорок восемь лет он жил все в том же доме, который достался

ему от отца и еще тогда был стар и требовал ремонта,  а  теперь  пришел  в

полную ветхость. Дом этот был некогда  прелестным  образцом  превосходного

вкуса,  создавшего  очаровательные  домики  с  остроконечными  крышами   -

украшение небольших городов Новой Англии, но стены его  были  давным-давно

не крашены, недоставало  многих  черепиц  на  крыше  и  каменных  плит  на

дорожке, ведущей от калитки к  дверям,  и  весь  он  теперь  выглядел  так

плачевно, словно готов был сказать со старческим кашлем:  "Да,  плохи  мои

дела!"

   Внутренность дома соответствовала его внешнему  виду.  Полы  и  ступени

лестницы расшатались и отчаянно скрипели; далеко не на всех окнах  уцелели

ставни. Мебель -  и  старинная,  и  более  позднего  происхождения  -  вся

обветшала и была перемешана в неописуемом беспорядке, который, впрочем,  и

нет нужды описывать.

   Родители Роберты были классическими американцами старого  склада  -  из

тех, что отвергают факты  и  чтут  иллюзии.  Тайтус  Олден  был  одним  из

множества людей, которые рождаются, живут и умирают, так ничего и не поняв

в жизни. Они появляются, бредут наугад и исчезают во мгле.  Подобно  своим

двум старшим братьям - людям с  весьма  смутными,  туманными  понятиями  и

представлениями, - Тайтус жил словно  вслепую;  фермером  он  стал  только

потому, что и отец его был фермер. Ферма досталась ему по наследству,  вот

он и жил на ней: оставаться и  кое-как  работать  здесь  было  проще,  чем

искать счастья где-то в другом месте. Он состоял в республиканской партии,

потому что до него республиканцем был его отец и потому что весь их  округ

стоял за республиканцев. Ему и в  голову  не  приходило,  что  может  быть

иначе. Свои политические и религиозные воззрения, все представления о том,

что хорошо и что плохо, он заимствовал от окружающих.  Никогда  ни  одному

члену этой  семьи  не  довелось  прочесть  ни  одной  серьезной,  умной  и

правдивой книги. Но  все  же,  с  точки  зрения  религиозных  и  моральных

условностей, это были превосходные  люди,  честные,  прямые,  почтенные  и

богобоязненные.

   Дочь  таких  родителей,  хоть  и  одаренная  от   природы   качествами,

возвышавшими ее над окружающей средой, не могла  не  быть  в  значительной

мере продуктом этой среды; в ее сознании  отразились  преобладавшие  здесь

религиозные и  нравственные  понятия  -  взгляды  местных  пасторов  и  их

прихожан.  Но  при  этом  она  отличалась  пылким  темпераментом  и  живым

воображением, и уже лет с пятнадцати ею овладела старая,  как  мир,  мечта

всех дочерей Евы от самых безобразных до самых прекрасных: что ее  красота

и обаяние когда-нибудь - и скоро - с колдовской и неодолимой силой поразят

некоего мужчину или мужчин. И хотя все годы детства и юности  ей  пришлось

провести среди тяжкой бедности и лишений,  она  всегда  мечтала  о  чем-то

лучшем. Кто знает, быть может, где-то там, впереди - большой  город  вроде

Олбайи или Утики... и новая, прекрасная жизнь!

   Какие мечты! Когда ей было четырнадцать, пятнадцать, восемнадцать  лет,

она любила выйти весенним утром в фруктовый  сад;  раннее  майское  солнце

зажигало розовые огоньки на каждом старом  дереве,  землю  розовым  ковром

устилали душистые опавшие лепестки, а она стояла, глубоко  дыша,  и  порой

смеялась или вздыхала,  широко  раскрывая  объятия  навстречу  жизни.  Она

живет! Она молода - и перед ней весь мир! Она вспоминает  глаза  и  улыбку

юноши, что живет по соседству, - он случайно проходил мимо и  взглянул  на

нее, и может быть, никогда больше  не  взглянет,  а  все  же  он  пробудил

столько грез в ее душе...

   И, однако, она была очень застенчива,  а  потому  и  необщительна;  она

побаивалась мужчин - особенно заурядных, грубых местных жителей, и они,  в

свою очередь, избегали ее: их отталкивала ее застенчивость и сдержанность,

а ее красота казалась в этих краях слишком утонченной. Правда, шестнадцати

лет она переехала в Бильц и поступила на службу  в  мануфактурный  магазин

Эплмена за пять долларов в неделю и здесь стала встречать  молодых  людей,

которые ей нравились. Но она была слишком невысокого мнения о своей семье,

и ее неопытному глазу казалось, что положение этих юношей  куда  лучше  ее

собственного, а потому они не могут  ею  интересоваться,  -  и  она  своим

поведением сама отпугивала их. Все же она  работала  у  Эплмена  почти  до

девятнадцати лет, все  время  сознавая,  что  ничего  не  может  для  себя

сделать, потому что слишком тесно связана с родными, которые  нуждаются  в

ее помощи.

   А потом произошло событие, которое для этого уголка означало чуть ли не

революцию. Так как в этой сугубо земледельческой местности был очень дешев

труд, то в городке Трипетс-Милс открылась маленькая трикотажная фабрика. И

хотя Роберта, следуя общепринятым здесь  понятиям  и  нормам,  воображала,

будто такого рода труд ниже ее достоинства, все же  ее  соблазнили  слухи,

что  на  фабрике  хорошо  платят.  Итак,  она  переехала  в  Трипетс-Милс,

поселилась там у одной знакомой, жившей раньше в Бильце, и каждую  субботу

приезжала домой; она мечтала скопить немного  денег,  чтобы  затем  пройти

курс в  коммерческой  школе  где-нибудь  в  Ликурге  или  Гомере,  изучить

счетоводство или стенографию, словом - занятие, которое откроет перед  нею

какое-то лучшее будущее.

   В этих мечтах и  попытках  отложить  немного  денег  прошло  два  года.

Роберта зарабатывала все больше (под конец двенадцать долларов в  неделю),

но ее родные во многом нуждались, а ей хотелось по  возможности  уменьшить

их лишения, от которых она сама так  страдала,  и  потому  почти  весь  ее

заработок уходил на семью.

   Здесь, как и в Бильце, большинство молодых людей, которые были ближе ей

по развитию и по характеру, смотрели на фабричных работниц свысока, словно

на существа второго сорта.  И  хотя  Роберта  отнюдь  не  была  работницей

обычного типа, все же, постоянно общаясь с этими девушками, она усвоила их

психологию, их пренебрежение к самим себе.  Именно  тогда  она  прониклась

убеждением,  что  никто  из  молодых  людей,  которые  ей   нравятся,   не

заинтересуется ею, а если и заинтересуется, то уж, во всяком случае, не  с

серьезными намерениями.

   Два события заставили ее всерьез задуматься не только о браке, но  и  о

будущем вообще, независимо от того, выйдет ли она замуж. Ее двадцатилетняя

сестра Агнесса (она была тремя  годами  моложе  Роберты)  вновь  встретила

недавно молодого учителя, который преподавал раньше в школе по соседству с

фермой Олденов; теперь он пришелся ей больше по  вкусу,  чем  во  времена,

когда она была школьницей, и она решила выйти за  него  замуж.  И  Роберта

поняла, что если она тоже не выйдет в ближайшее  время  замуж,  ее  станут

считать  старой  девой,  а  пока  она  раздумывала  об  этом,  фабрика   в

Трипетс-Милс внезапно и окончательно  закрылась,  и  Роберта  вернулась  в

Бильц, чтобы помогать матери  по  хозяйству,  а  заодно  помочь  сестре  в

приготовлениях к свадьбе.

   Но тут произошло  еще  и  третье  событие,  изменившее  планы  и  мечты

Роберты. Грейс Марр, девушка, которую она знала по Трипетс-Милс, уехала  в

Ликург, через несколько недель устроилась там на фабрике  Финчли  и  стала

зарабатывать пятнадцать долларов в неделю. Она  написала  Роберте,  что  в

Ликурге можно получить работу - фабрика "Грифитс и Кь", мимо  которой  она

проходит  каждый  день,  вывесила  объявление  "Требуются  работницы".  Из

расспросов выяснилось, что там девушкам на первых порах платят девять  или

десять долларов, но быстро обучают какой-нибудь  специальности,  и  тогда,

работая сдельно, можно заработать от четырнадцати до шестнадцати  долларов

в неделю, смотря по способностям. На стол и на комнату нужно  только  семь

долларов, и  Грейс  разумно  предлагала  Роберте,  к  которой  была  очень

привязана, приехать и поселиться с ней вместе.

   Роберта к этому времени почувствовала, что жизнь на ферме стала для нее

невыносима, надо  как-то  устраивать  свою  судьбу;  в  конце  концов  она

уговорила мать отпустить ее,  -  ведь,  работая  на  фабрике,  она  сумеет

помогать семье.

   Поселившись в Ликурге и получив место под начальством  Клайда,  Роберта

под  влиянием  такой   огромной   перемены   испытала   короткую   вспышку

эгоистической радости; но очень скоро оказалось, что вся ее жизнь здесь  -

и материальное положение и круг знакомств - так же скудны, как в Бильце  и

Трипетс-Милс. Правда, к  ней  была  искренне  привязана  Грейс  Марр:  эта

бесцветная  девушка  надеялась,  что  красивая  и  веселая  Роберта   (чья

веселость была несколько наигранной) внесет в ее жизнь  то,  чего  ей  так

недоставало, - оживление и дружбу; но среда,  в  которой  оказалась  здесь

Роберта, не отличалась  ни  большим  разнообразием,  ни  большей  свободой

мысли, чем та, из которой она вышла.

   Начать с того, что Ньютоны - сестра и зять Грейс, у которых она жила, -

люди, несомненно, добрые,  были  все  же  самыми  заурядными  рабочими  из

маленького  провинциального  городка,  даже  еще  более   религиозными   и

ограниченными, чем те, с  кем  Роберта  постоянно  сталкивалась  раньше  в

Бильце и в Трипетс-Милс. Джордж Ньютон - это всякому бросалось в  глаза  -

был славный малый, отнюдь не чувствительный и не  романтик.  Свои  дела  и

планы на будущее он ставил превыше всего на свете. Он  служил  на  фабрике

Крэнстонов и откладывал из своего  заработка  все,  что  мог,  рассчитывая

скопить денег и открыть когда-нибудь собственное  дело.  Ради  этой  цели,

чтобы как-то пополнить свои скудные сбережения, чета Ньютонов решила снять

старый дом на Тэйлор-стрит, где можно было сдавать несколько  комнат;  это

приносило кое-какой доход и  даже  позволяло  сносно  кормить  и  семью  и

пятерых постояльцев - а собственный труд и хлопоты,  связанные  со  сдачей

комнат, Ньютоны не ставили ни во что. Жена Ньютона Мэри да  и  сама  Грейс

Марр принадлежали к очень  распространенному  типу  женщин,  чьи  интересы

ограничены самыми  узкими  рамками:  они  вполне  удовлетворены,  если  им

удалось  создать  свой  маленький  семейный   очаг,   заслужить   уважение

незначительных, ограниченных соседей, и смотрят на жизнь и на людей сквозь

призму чисто сектантских верований.

   Поселившись у Ньютонов, Роберта скоро убедилась, что если  не  во  всем

Ликурге,  то  по  крайней  мере  в  этой  семье  царят  та  же  узость   и

ограниченность, как и во многих знакомых ей семьях в Бильце.  Есть  рамки,

которые, по мнению Ньютонов и им подобных,  необходимо  строго  соблюдать.

Нарушение их ни к чему хорошему не ведет. Если ты  работаешь  на  фабрике,

тебе  следует  полностью  приспособиться  к  жизни   и   обычаям   лучшей,

добропорядочной  части  фабричных  рабочих...  Итак,  поселившись   здесь,

Роберта каждое утро в обществе Грейс и других постояльцев - двух  работниц

с фабрики Крэнстона и молодого монтера с городской электростанции - наспех

глотала в столовой Ньютонов весьма посредственный завтрак и тотчас,  выйдя

на улицу, присоединялась к нескончаемой процессии, которая день за днем  в

этот час направлялась за реку, в фабричный район. Едва  переступив  порог,

она  неизменно  попадала  в  поток  рабочих  и  работниц  примерно  своего

возраста, не говоря уже о  множестве  пожилых,  изможденных  женщин,  куда

больше похожих на привидения, чем на живые существа; они выходили из  всех

соседних домов, из всех близлежащих  улиц.  Ближе  к  Сентрал-авеню  толпа

густела, так как со всех сторон в нее вливались новые  людские  потоки,  и

всегда в этой толпе находились охотники  завести  знакомство  с  девушками

покрасивее; Роберта замечала их взгляды и понимала, что  они  ищут  легких

развлечений,  чтобы  не  сказать  хуже.  А  иные  девушки,  -  далеко   не

отличавшиеся  строгостью  нрава,  присущей  тем,  кого  она  встречала  до

Ликурга, - отвечали на заигрыванье хихиканьем и  глупыми  улыбками.  Какой

стыд!

   А вечером, когда кончалась работа на фабриках, такая же толпа пускалась

в обратный путь через мост у вокзала. И таково было воспитание  Роберты  и

усвоенная ею мораль, что, несмотря на  свою  красоту,  решительный  вид  и

пылкий нрав, она оставалась одинокой и никем  не  замеченной.  А  как  это

грустно, когда  все  вокруг  веселы,  а  ты  живешь  одиноко!  Она  всегда

возвращалась домой в седьмом  часу,  а  после  обеда  просто  нечего  было

делать: нередко они с Грейс шли куда-нибудь в кино;  иногда  Роберта  даже

заставляла себя пойти вместе с Грейс  и  Ньютонами  на  собраний  прихожан

методистской церкви.

   И все же, войдя в эту семью и работая у Клайда, она радовалась перемене

в своей жизни.  Какой  большой  город!  Как  красива  Сентрал-авеню  с  ее

магазинами и кинематографом! И эти огромные фабрики! И  мистер  Грифитс  -

такой молодой, красивый, улыбающийся... И она ему нравится.

 

Сканирование и редактирование текста:  HarryFan, 20 March 2001

 

 

Теодор Драйзер "Американская трагедия" - полный текст романа


@Mail.ru